Со всех концов земли четыре ветра схлестнулись над океаном.
Величественный столп, увлекая за собой все живое, огромным исполином возвысился до небес над бескрайними водными просторами.
«Мы летим, летим», - шумело все в водной стихии, увлекаемое в небесную ввысь, к звездам. «Летим! И нет ничего, что было бы выше нас, разве только – небо!» - гудел столп.
Но ветры вдруг успокоились, притихли, и блистающими мириадами серебристости, столп рассыпался на миллионы брызг.
Океан, как огромный сосуд, наполненный судьбами, успокоился. Только пенистая поверхность говорила о том, что что-то произошло…
Вы когда-нибудь обращали внимание на перелески?
Огромное поле цветов, окруженное лесом, а посередине поля – маленькое дерево, немного искривленное ударами ветров, одиноко стоит на пути жизненных испытаний.
Однажды маленьким кедровым орешком, увлеченным полетом, улетело далеко от братьев и так и осталось посреди поля. Как трудно быть в одиночестве. И не потому, что тоскливо. Там в лесу – все просто. Братья защищают своими кронами в жару, и в стужу. А здесь, посреди поля, все приходится переносить в одиночку. Сначала маленьким ростком, саженцем испытывать на себе все удары судьбы. А что только она не творит. То стужей ударит, то зноем, то градом пытается сломать слабенькие ветви. А то, налетит промозглым ветром и гнет под самый корень…
Но все глубже корень и крепнет ствол. Это с виду – слабое и беззащитное и гнется под натиском бурных стихий. А присмотришься, и видишь: как сильно и гибко тело дерева, с какой незгибаемой волей противостоит жизненным невзгодам.
И все сильнее и сильнее ветви, и все раскидистее крона… И вот уже маленькие ростки, прикрытые ее телом, пробиваются из под земли, рядом. Скоро, скоро будет новый лес!
И, умудренное, сильное, огромным столпом возвышается над молодой порослью, некогда одинокое дерево.
И никакие ветра уже не в состоянии сломить эти трепетные ростки нового духа и веры, укрытые сенью столпа, наполненного жизненной силой и мудростью.
Тяжелее всего всегда первому. Но, выдержавшие, и получают награду!
Сколько столпов духа и веры, в одиночку борются с жизненными невзгодами, избегая сени леса и теплоты братьев.
Таков и подвиг монашества. Подвиг одиночества и молчания. Страдания и испытания, радости достижения и боли разочарований и сомнений.
Но именно на столпах веры и зиждется вселенная духа и света, добра и любви, мира и радости!
А молодая поросль, взращиваясь, устремляется навстречу новым испытаниям, не боясь одиночества, боли и страданий.
И духовным светом освещается тернистый путь идущих, вселяя надежду и веру!
Комментарий автора: Кем увлечены, как взращиваемся: вопросы терзающие дух наш. Правильно ли идем?
Прочитано 14734 раза. Голосов 1. Средняя оценка: 4
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Да, брат! Сколько их, вот таких - "одиноких столпов"? Бог знает. И, вероятно о таких сказано было Им: "И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак (Иез.9:4). Не они ли - эти "столпы"?
С Богом!
Теология : Альфред Великий. Боэциевы песни (фрагменты) - Виктор Заславский Альфред Великий (849-899) был королем Уессекса (одного из англосаксонских королевств) и помимо успешной борьбы с завоевателями-викингами заботился о церкви и системе образования в стране. Он не только всячески спонсировал ученых монахов, но и сам усиленно трудился на ниве образования. Альфреду Великому принадлежат переводы Орозия Павла, Беды Достопочтенного, Григория Великого, Августина и Боэция. Как переводчик Альфред весьма интересен не только историку, но и филологу, и литературоведу. Переводя на родной язык богословские и философские тексты, король позволял себе фантазировать над текстом, дополняя его своими вставками. Естественно, что работая над "Утешением философией" Боэция, Альфред перевел трактат более, чем вольно: многое упростил, делая скорее не перевод Боэция, но толкование его, дабы сделать понятным неискушенным в античной философии умам. Поэтому в его обработке "Утешение" гораздо больше напоминает библейскую книгу Иова.
"Боэциевы песни" появились одновременно с прозаическим переводом "Утешения" (где стихи переведены прозой) и являют собой интереснейший образец античной мудрости, преломленной в призме миросозерцания христиан-англосаксов - вчерашних варваров. Неизвестна причина, по которой стихи и проза, так гармонично чередующиеся в латинском оригинале "Утешения", были разделены англосаксами. Вероятно, корень разгадки кроется в том, что для древнеанглийского языка литературная проза была явлением новым и возникновением ее мы обязаны именно переводам короля Альфреда. Делая прозаические переводы, король был новатором, и потому решил в новаторстве не переусердствовать, соединяя понятный всем стих с новой и чуждой глазу прозой. Кроме того, возможно, что Альфред, будучи сам англосаксом, не понимал смешанных прозаическо-стихотворных текстов и решил, что лучше будет сделать два отдельных произведения - прозаический трактат и назидательную поэму. Как бы там ни было, в замыслах своих король преуспел. "Боэциевы песни" - блестящий образец древнеанглийской прозы и, похоже, единственный случай переложения латинских метров германским аллитерационным стихом. Присочинив немало к Боэцию, Альфред Великий смог создать самостоятельное литературное произведение, наверняка интересное не только историкам, но и всем, кто хоть когда-то задумывался о Боге, о вечности, человечских страданиях и смысле жизни.
